WeeBoo.ru

. . . Я ИДУ ИСКАТЬ .

- Не отчаивайся. Мальчишкам всегда

почему-то казалось, что ничего та-

кого... героического им уже не дос-

танется.
- А потом?
- Что потом?
- Ну... им всегда доставалось?
- Доставалось. Всегда. И ещё как!..
С.Павлов. Лунная радуга.

СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ:

-- ЖЕЛЬКО РАЖНЯТОВИЧА ПО ПРОЗВИЩУ "ОРКАН";
-- СИМО ДРЛЯКА;
-- ЭРНЕСТО "ЧЕ" ГЕВАРЫ;
-- ПЕТРА МАШЕРОВА;
-- ГЕНЕРАЛА ДЕ ВЕТА;
-- ИВАНА ТУРЧАНИНОВА;
-- ЛОРДА ДЖОРДЖА НОЭЛЯ ГОРДОНА БАЙРОНА;

-

И СОТЕН ДРУГИХ, СЧИТАВШИЙХ, ЧТО ЧУЖОГО ГОРЯ НЕ БЫВАЕТ, А СВОБОДА И ВЕРА СТОЯТ ТОГО, ЧТОБЫ ЗА НИХ ДРАТЬСЯ -

С БЛАГОДАРНОСТЬЮ И

ВОСХИЩЕНИЕМ

ПОСВЯЩАЕТ АВТОР

ЭТУ КНИГУ.

1.

ПОЗЫВНОЙ НЕ ОТВЕЧАЕТ.

Кто-то гибнет, тонет, и зовёт, и стонет...

Чей корабль в море погибает?!

Или это крик затравленных погоней?!

И людей пытают или убивают?!

Ю.Кукин.

Он пришёл в город под вечер, когда ворота уже закрывались.
Стражники-хангары в плоских хвостатых шлемах видели, как он во-зник из вечернего сумрака шагах в ста от ворот. Они хмуро разглядыва-ли приближающуюся фигуру человека, обмениваясь негромкими замеча-ниями на своём языке - кто же под вечер таскается со стороны Великого Леса? Колдуны, бродяги, убийцы... а то и ещё кто похуже. С молоком ма-тери хангары впитали убеждение,что лес буквально кишит нечистью. По-этому они с надеждой посматривали на стоящего ближе к воротам дан-вана - не прикажет ли он сразу рубить позднего пришельца, пока он не натворил дел в городе, как уже бывало?..
Рослый, широкоплечий человек шагал размеренно и легко,чуть на-клонив корпус вперёд. Лица ещё не было видно в быстр осгущающихся сумерках, но хангары видели серо-зелёный плащ, накинутый поверх зе-лёной кожаной куртки, стянутой на груди ремнями,такие же зелёные шта-ны, заправленные в высокие сапоги, подбитые железом и перевитые ре-мнями накрест. Длинные чёрные краги доходили почти до локтей. На ши-роком,в два ряда проклёпанном медью поясе висели тощий кошелёк, до-рожная сумка, широкий меч в обтянутых шкурой длинным белым мехом наружу ножнах и тяжёлый нож-камас. Сочетание оружия и одежды дела-ли позднего путника вдвойне подозрительным, потому что меч и камас могли принадлежать лишь северному горцу-славянину,а кожаная одежда всадника - только анласу, кочевнику из западных степей. И те и другие были давними врагами данванов - так одеться и вооружиться можно бы-ло лишь в знак вызова могущественным господам, лично Капитану здеш-ней крепости и последнему наёмнику-хангару.
Но данван, стоящий возле ворот, остался неподвижен. Похожий на чудовищную башню из гибкой брони, угловатый, огромный, безликий, он стоял, широко расставив ноги и положив ладони в металлических перча-тках на своё страшное оружие, висящее поперёк широкой груди. Казал-ось, ему нет дела ни до наёмников, выжидательно посматривающих на него, ни до приближающегося странного путника, ни до города за спиной. Матовый блеск маски шлема был исполнен холодного равнодушия. Спо-собность господ, личной стражи Капитана крепости, то часами сохранять полную неподвижность,то взрываться молниеносным броском пугала ха-нгаров, но в то же время придавала им уверенности в своих силах на чу-жой, враждебной земле... И теперь они успокоились тоже. Раз господин неподвижен - значит, опасности нет. Опершись на короткие хвостатые копья с широкими наконечниками, предназначенные для ближнего боя, хангары уже с ленивым любопытством следили за чужаком.
Тот подошёл совсем близко - так близко, что стал виден цвет его
2.

глаз,серых и спокойных.Длинные русые волосы падали на спину и плечи. Такого же цвета усы гордо покоились за ушами, как было принято у сла-вян во всех землях. Тёмную от ветра, солнца и холодов кожу лица пере-секал от правой брови до угла рта шрам, в котором любой из наёмников мог легко узнать след хангарской сабли - такой же, как висевшие у них на поясах. Симпатий к пришельцу это не прибавило,а он ещё вознамерился пройти через ворота, словно сквозь пустое место! Было от чего остолбе-неть, но в последний момент один из стражников преградил лесовику путь своим копьём:
-- Пошлина давай, - гортанно прокаркал он с неистребимым хангарским
акцентом.
-- Пошлину? - глуховато спросил человек на славянском языке, остана-
вливаясь и обращая на стражника слегка отсутствующий взгляд светлых глаз. Эти глаза всегда раздражали хангара, вот уже пятнадцать лет слу-жившего господам в лесной земле - равнодушные,невыразительные гла-за рыбы, по которым невозможно понять, о чём думает и чего хочет их обладатель.
-- Пошлина, - повторил хангар, расправляя грудь и выпятив губу: он был
на полголовы ниже пришельца. Двое стражников помоложе засмеялись - не над своим старшим, а над лесным дикарём. Может, он и вообще не знает, что такое пошлина - думает, что в город, где есть Капитан, можно входить, как в лес,без разрешения и свободно?! Но тот уже достал из ко-шелька серебряную монету с Летящим Фрегатом и Грифоном Данвэ.
-- Возьми, - монета упала в ладонь стражника. Но вместо того, чтобы
идти дальше,человек вдруг спросил: - К кому в городе можно наняться на службу, скажи?
-- Служба? - переспросил хангар. - Э, что твоя умеет делать?
-- Я воин, - так же глуховато, словно оберегая голос, ответил человек. -
Могу быть следопытом в лесу. В горах. Могу водить корабли по звёздам.
-- Ты? - хангар скривился. - Хай!
-- Я спрашивал совета, а не насмешки, - без обиды сказал человек.
-- Могучий Отважный Всевидящий, Капитан под Грифоном Данвэ, Капи-
тан крепости Виард Хоран, - титуловал хангар Капитана полностью, наз-вав даже данванское наименование крепости, - не принимает в свои от-ряды червей, которые только и умеют, что ковыряться в земле. Тут есть лишь место для могучих сынов Белого Верблюда, рождённых в Ханна Гаар.
Эту тираду стражник произнёс без акцента - отшлифовал долгим и частым употреблением. Остальные стражники откровенно заржали. Их веселье ещё более усилилось, когда ничтожный лесовик проглотил и это оскорбление. Смиренно наклонил голову:
-- Я понял... А есть ли у вас в городе рынок рабов?
-- Эй, ты где видеть город без рынок рабов?! - насмешливо спросил хан
гар. Пришелец был глуп и безопасен, даром что с оружием.
-- А если видел? - с непонятной насмешкой ответил вопросом лесовик.
-- Тогда твоя зарабатывать много денег, да? - хангар ткнул челровека в
грудь волосатым пальцем. - Рассказывать об этом чудесном месте и за-рабатывать!
-- Я смогу зарабатывать деньги у себя дома, рассказывая, каких глуп-
3.

цов держит вместо стражи тот, кто называет себя Капитаном Крепости Трёх Дубов.
Хангар на миг застыл, хватая ртом воздух,а потом схватился за ру-коятку сабли. Во-первых, проклятый лесовик говорил на языке Ханна Га-ар - знал, знал его и заставил ломать язык своей тарабарщиной! Во-вто-рых, он открыто и нагло исковеркал титул Капитана и осмелился назвать Виард Хоран СТАРЫМ названием!!! Это требовало кары - немедленной и беспощадной - его голова скатится раньше,чем лесовик успеет достать свой неуклюжий меч...
Пальцы хангара словно примёрзли к рукояти, украшенной речным жемчугом. Нет, лесовик ничего не сделал, не пошевелился, даже не мо-ргнул. Прост наёмник, как на копьё, натолкнулся на его взгляд - уже не безразличный и равнодушный, нет! Рука хангара упала вдоль бока. Ему показалось, что сквозь прорези в маске проглянул демон из сказок. Но голос лесовика остался прежним, и говорил он опять на своём языке:
-- Вот что. Я не знал, что у вас в городе стражникам отдана монополия
на шутки. И если ты хочешь и в дальнейшем шутить без помех - не заде-рживай меня, достойный сын Белого Верблюда, хорошо?
Неведомым ухищрением голоса он ухитрился превратить родовое прозвище хангара в оскорбление, и стражник понял это... но сейчас он пропустил бы в город хоть самого Храага Огненного - лишь бы больше не встречаться с этим взглядом... И лесовик уже двинулся дальше - но его задержал ещё один голос:
-- Стоять.
Пятнистая башня данвана двигалась механически и бесшумно. Ро-стом выше лесовика, шире в плечах и массивней, он подошёл вплотную, не обращая внимания на раздавшихся в стороны стражников - те брыз-нули от него, словно плотва от щуки.
-- Назови имя.
Данван говорил без акцента и без насмешки, но в голосе хангара были человеческие эмоции, по сравнению с монотонно падавшими сло-вами данвана наёмник говорил почти приятно...
-- Немой, - сразу, хотя и без подобострастия или испуга, ответил лесо-
вик.
-- Это имя?
-- Какое есть, - он пожал плечами.
-- Откуда идёшь? - продолжался бездушный допрос.
-- Из Фрайск Тайн.
-- Что делал там?
-- Служил разведчиком в гарнизоне.
Данван протянул руку, обтянутую гибким металлом:
-- Документы.
Так же без промедления, но и без суеты Немой подал карточку, по-крытую пластиком. Данван помедлил, задержал её перед слепой маской и отсалютовал, вскинув прямую ладонь к правой брови:
-- Удачи в городе, разведчик. И приятного отпуска, - добавил он, возвра-
щая карточку. - Если тебе и вправду нужен рынок рабов, то он начинает свою работу рано, на центральной площади.Ты её легко найдёшь по ука-зателям. Может быть, один из них. - жест в сторону застывших хангаров,
4.

- покажет тебе гостиницу - корчму, как вы говорите?
-- Я так никогда не говорил, - равнодушно ответил Немой. - Я хобайн, а
не славянин... Лайс свэс хлаутс н'д байра хит.
-- О-о! - голос данвана вдруг изменился, стал моложе и приобрёл живые
интонации. - У хлиган ват'с хаусйен?! Скейнан!
-- Т'экт, - Немой тоже отсалютовал рукой и, больше ни на кого не глядя,
вошёл в город через ворота,бесшумно и плавно закрывшиеся за его спи-ной...
...Узкой мощёной улицей Немой шёл между двумя рядами высоких домов, чьи окна были закрыты ставнями. В тишине по ровным булыжни-кам коротко стучали шаги подкованных сапог. Далеко впереди, над кры-шами домов, вознеслась, словно чёрный призрак, Цитадель Капитана. Такая же, как и в любом другом городе.Построенная по плану, с пристре-лянными подходами, непоколебимая и несокрушимая. Символ власти данванов - ни для кого не секрет, что они специально строят свои крепо-сти вот так, чтобы их было видно из каждого уголка города, чтобы они ви-сели над кварталами и площадями, над крышами и стенами, как судьба, как рок... Это не просто крепость. Это напоминание.
Лайс свэс хлаутс н'д байра хит.
Я знаю своё место и несу жребий.
Немой сплюнул. Каждый раз, когда он говорил на этом языке, ему хотелось потом прополоскать рот родниковой водой.
Было пустынно. Лишь нарушал теперь тишину доносящийся отку-да-то спереди голос, возвещавший что-то через равные промежутки вре-мени. Металлический, неживой голос, похожий на голоса, которым дан-ваны говорят на языках своих рабов. Автомат говорит. Наверное, какое-нибудь объявление Капитана.
Он ещё раз посмотрел на Цитадель. Площадка для кораблей была пуста. Ни фрегатов, ни даже патрульных вельботов. Все в разгоне. Это и к лучшему.
Что он там твердит?
Впереди, в свете мощных прожекторов, обрисовался вход на пло-щадь. Та самая, на которой днём рынок рабов - или другая? Голос нёсся оттуда...
-- ... так! Эти четверо злоумышленников казнены согласно законам Дан-
вэ за разбой, нападения на слуг Данвэ и злоумышления против граждан Данвэ! Да будет так ! Эти четверо злоумышленников...
Немой остановился у выхода на площадь - небольшую (вряд ли это рыночная), залитую иссушающе-мощным дневным светом четырёх ламп, наклонно размещённых на четырёх мачтах по углам. Идти дальше было опасно. Кроме того, Немой боялся.
Он боялся того, что мог увидеть и что означало провал. Полный провал десятилетий работы.
Четыре человека были посажены на колья,вделанные между булы-жниками площади. На тонкие металлические колья - такие, чтобы чело-век умер не сразу. Колья были в засохшей крови. И булыжник. И люди.
НЕ ТЕ, кого он боялся увидеть.
Немой испытал кощунственное облегчение, когда понял это.
Он не знал никого из умерших на этой площади.Ни могучего сложе-
5.

ния мужчину лет тридцати с огненно-рыжей бородой. Ни другого - помла-дше и пониже ростом.Ни седого старика с обожжёнными ногами.Ни коро-тко подстриженного мальчика примерно лет четырнадцати. Отсюда, с края площади, он видел белые лица казнённых,запрокинутые вверх,к не-бу, залитые кровью рты. Видел пыльные, остановившиеся глаза. Видел одинаковые позы, характерные для принявших смерть на колу - руки вы-тянуты вдоль тела, ноги чуть расставлены и выпрямлены последней су-дорогой.
Немой пожалел, что уже давно не верит ни в каких богов. Иначе он непременно помолился бы. Трудно верить в богов, живя здесь. Впрочем, Христос принимает всех. И утешение дарует всем. А в обмен забирает одно только - желание бороться ЗДЕСЬ, на этой земле, в этой жизни.
Недаром эту веру так поощряют данваны.
* * *

Когда Немой добрался до полуподвала, на дверью которого висе-ла доска с изображением факела и надписью глаголицей: "Ночной ого-нёк", то уже совсем стемнело. Он пригнулся и вошёл внутрь по ступень-кам, заросшим в углах у стены мохом.
"Ночной огонёк" больше напоминал берлогу ведьмака, а то и что почище. Но сейчас тут не было обычного люда - беглых рабов, разных перехожих из леса, нищеты с окраин... Для всей этой публики было ещё слишком рано.
Хозяин смерил клиента скучающим взглядом, но всё же придал своему разбойничьему лицу максимально приветливое выражение - да-же вышел из-за грязного прилавка, на котором удобно отдыхало его брю-хо.
-- На площади был, - вместо приветствия сказал Немой.
-- На той, где четыре трона стоят? - спросил хозяин. - Знаем, видели...
Сидеть на тех тронах колко, да только тех, кто на них садится, народ по-выше Капитана ставит. Жаль только, что сойти с тех тронов своими нога-ми никому не пришлось...
-- А ты, Чреватый, не меняешься, - тихо бросил Немой. Лицо хозяина
осталось прежним, лишь чуточку сузились зеленоватые глаза,и через се-кунду он так же негромко спросил:
-- Немой? Зато ты поменялся, не узнать... Так это тебя ждут? - Немой
наклонил голову. - Тогда пошли, чего стоять-то?
Он неожиданно быстро заспешил за стойку, нырнул, отодвинув се-рый занавес из некрашеного льна, в низкую дверь. Немой, быстро огля-нувшись, скользнул за ним, почти упершись в спину корчмаря - тихо пых-тя, тот с натугой отводил в сторону рожок масляного светильника, вде-ланный в стену короткого коридорчика. Послышался тихий лязг - и небо-льшой квадрат стены ушёл в темноту, открыв лаз,в который Немой ловко и без промедления юркнул, ухитрившись не звякнуть,не лязгнуть и не за- цепиться ничем из своей амуниции. Он услышал, как корчмарь за спиной отпустил рожок - и стало темно.
Несколько секунд он стоял неподвижно, полный неприятного ощу-щения, что его - слепого - внимательно разглядывают из темноты. Потом негромкий девичий голос произнёс:
-- Он, всё в порядке, - и зажёгся свет газового рожка.
6.

В колеблющемся, призрачном свете Немой увидел двух человек, одетых, как горожане - в сероватые просторные рубахи, синие штаны и короткие сапоги с завязками. Девушка лет 18-ти с переброшенной на грудь великолепной косой держала в правой - уже опущенной, впрочем - руке пистолет, у кряжистого густобородого мужика был наготове самост-рел.Правда, он тут же опустил своё оружие, в спутанной бороде блесну-ли крепкие зубы - улыбка.
-- Здорово, друг!
Помня об искреннем убеждении Ломка, что объятие без хруста в рёбрах не считается, Немой успел подать руку. Ломок немедленно оби-делся:
-- Что ты мне руки тычешь? Или я не верю тебе, не вижу, что зла в ла-
дони не держишь?! Обидеть не хочешь - так давай обнимемся, да поце-луемся, как заведено...
-- Погоди, дядя Ломок, - остановила его девушка, и Немой вдруг понял с
изумлением, что это Зоринка. Боги, как переменилась-то за три года! Так выходит, не восемнадцать ей, а шестнадцатый... - Дядя Немой, знаешь, зачем вызывали?
-- Догадываюсь, - неохотно ответил Немой. - Ведите давайте.
Запалив от рожка факел, Зоринка пошла впереди. Ломок тащился следом, всё бубнил что-то обиженно. Выложенный камнем коридор уво-дил вниз с еле заметным наклоном.
-- Каких людей казнили на площади? - на ходу спросил Немой. Зоринка
передёрнула плечами под грубой рубахой:
-- Не наши, - тихо сказала она. - Стреляли в Капитана. Из самострелов.
Глупые...
Немой стиснул зубы. Да, глупые. Он вспомнил, как отлетали от не-навистной брони тяжёлые стрелы отца... и как данван подошёл почти вплотную и выстрелил.
И он, рождённый в славянской семье, в лесной вёске, превратился в хобайна. По крайней мере, так ОНИ думали, не подозревая, что по ка-кому-то странному капризу природы он ЗАПОМНИЛ...
Да, запомнил,хотя больше не помнил ничего из своей прошлой жи-зни.
Немой стиснул зубы ещё сильней и встряхнул головой, выбивая навалившиеся воспоминания. Нет, об этом сейчас нельзя думать.
А в следующий миг стало не до воспоминаний - Немой услышал, как впереди надтреснутый голос повторяет:
-- Трук, трук, йа хнесто, йа хнесто... Трук, трук, отфеть хнесто...
-- Живой?! - с искренним изумлением выдохнул Немой, даже остановив-
шись.
-- Чего ему сделается, - буркнул за спиной Ломок. - Лопатой не прибь-
ёшь, нас с тобой переживёт...
Но Немой его почти не слушал,потому что они вошли в небольшую комнатку, в которой немой последний раз был три года назад... и этот же надтреснутый голос тоже звучал здесь, со своим чудным, неистребимым выговором произнося славянские слова.
Тут было совсем светло - горела электрическая лампа. Около уста-новленной на двух сдвинутых вместе столах станции, внутри которой
7.

что-то потрескивало и скрежетало, сидел в кресле, обтянутом мягкой ко-жей, Ялмар Берг, бессменный (и бессмертный, как порой казалось Немо-му) связист виардхоранских "крамольников". Сухощавый, подтянутый, в чёрном мундире, на котором во множестве поблёскивали непонятные значки - такой, каким Немой помнил его всегда.
Ялмар Берг появился в городе лет пятьдесят - нет,больше! - назад, когда всё ещё только начиналось. Рассказывали, что там, откуда он при-шёл, Ялмар был убийцей и преступником. Но для "крамольников" он ока-зался настоящим кладом, потому что... потому что дал им связь. Стран-ную, как он сам. Непонятную. Но связь. И надежду.
-- Не отвечает? - спросил Немой, сбрасывая плащ. Ялмар повернул су-
хое, изрезанное морщинами лицо:
-- А, этто ты... Пусть Зоринка коворит. Йа попропую снофа... - и, отвер-
нувшись, заговорил в микрофон: - Трук, трук...
-- Молчит уже восьмой день, - печально сказала девушка. - Поэтому мы
позвали тебя. Надо идти. Помнишь, так уже было, когда он попал в боль-ницу? - Немой кивнул. - Надо хотя бы узнать, что с ним. И где груз...
-- Он мог просто умереть, - тихо сказал Немой. И сам ужаснулся своим
словам. Если Друг умер... или с ним что-то случилось... тогда они остаю-тся без помощи. Без оружия. Без... Об этом не хотелось думать.
-- С чего ему помирать? - недоверчиво спросил Ломок. - Сам же говорил
- у них там сила. Как у данванов. Мёртвых поднимают!
Пять лет назад серия уколов поставила его на ноги после того, как он получил воспаление лёгких, провалившись под лёд на реке, и с тех пор в нём поселилась твёрдая уверенность, что помощь они получают на святое дело прямиком из вир-рая,от бога Перуна.Вслух Ломок об этом не говорил, конечно - не горец дикий, горожанин, как-никак! - но легко можно было понять, о чём он НЕ говорит.
-- Старость, Ломок, старость, - устало сказал Немой. - Он старый, почти
как... - кашлянув, он перебил сам себя, но Ялмар насмешливо каркнул:
-- Как йа, хотеть сказать?! Этто ферно, старость не попетить. Йа, он мох
умирать. Тепе нато итти, Немой. Ты хорошо уметь открыфать канал.
Зоринка уже доставала из сундука у стены одежду. Расстёгивая по-яс, Немой подумал, что каждый раз боится он этого момента. Каждый раз...
-- Хочешь пойти со мной, старик? - задал он уже ставший ритуальным
вопрос. До этого его задавал Ялмару Добромир, погибший где-то в лес-ах - Немой помнил его... Ялмар тоже ответил ритуально:
-- Что телать хауптштурмфюрер ЭсЭс ф мир, хде йего зфаний есть ру-
хательстф? Найн! Йа умирать здесь, с мой милий слафянски сфинья...
-- Я могу задержаться, - предупредил Немой, критически осматривая
каждую вещь,которую Зоринка вынимал из сундука. - Если он и правда... Если его нет, то я попробую найти другую связь.
-- Будем верить в лучшее, - твёрдо сказала девушка.
И никто не услышал, как Ялмар Берг, гауптштурмфюрер СС, негро-мко сказал по-немецки, отвернувшись к своей странной рации:
-- И готовиться к худшему.